Александр Николаевич Радищев. Путешествие из Петербурга в Москву - страница 3

ЧУДОВО


Не успел я войти в почтовую избу, как услышал на улице звук почтового

колокольчика, и чрез несколько минут вошел в избу приятель мой Ч... {Ч. -

Петр Иванович Челищев (1745-1811), товарищ Радищева по Лейпцигскому

университету.} Я его оставил в Петербурге, и он намерения не имел оттуда

выехать так скоро. Особливое происшествие побудило человека нраву крутого,

как то был мой приятель, удалиться из Петербурга, и вот что он мне

рассказал.

- Ты был уже готов к отъезду, как я отправился в Петергоф. Тут я

препроводил праздники столь весело, сколько в шуму и чаду веселиться можно.

Но, желая поездку мою обратить в пользу, вознамерился съездить в Кронштадт и

на Систербек {Систербек - Сестрорецк.}, где, сказывали мне, в последнее

время сделаны великие перемены. В Кронштадте прожил я два дни с великим

удовольствием, насыщался зрением множества иностранных кораблей, каменной

одежды крепости Кронштадтской и строений, стремительно возвышающихся.

Любопытствовал посмотреть нового Кронштадту плана и с удовольствием

предусматривал красоту намереваемого строения; словом, второй день

пребывания моего кончился весело и приятно. Ночь была тихая, светлая, и

воздух благорастворенный вливал в чувства особую нежность, которую лучше

ощущать, нежели описать удобно. Я вознамерился в пользу употребить благость

природы и насладиться еще один хотя раз в жизни великолепным зрелищем

восхождения солнца, которого на гладком водяном горизонте мне еще видеть не

удавалось. Я нанял морскую двенадцативесельную шлюпку и отправился на С...

Версты с четыре плыли мы благополучно. Шум весел единозвучностию своею

возбудил во мне дремоту, и томное зрение едва ли воспрядало от мгновенного

блеска падающих капель воды с вершины весел. Стихотворческое воображение

преселяло уже меня в прелестные луга Пафоса и Амафонта {Пафос и Амафонт

(Амат) - древние города на Кипре, где находились храмы Афродиты (Киприды) -

богини красоты.}. Внезапу острый свист возникающего вдали ветра разгнал мой

сон, и отягченным взорам моим представлялися сгущенные облака, коих черная

тяжесть, казалось, стремила их нам на главу и падением устрашала.

Зерцаловидная поверхность вод начинала рябеть, и тишина уступала место

начинающемуся плесканию валов. Я рад был и сему зрелищу; соглядал

величественные черты природы и не в чванство скажу: что других устрашать

начинало, то меня веселило. Восклицал изредка, как Вернет {Вернет (Берне)

Клод-Жозеф (1714-1789) - известный французский пейзажист-маринист.}: ах, как

хорошо! Но ветр, усиливался постепенно, понуждал думать о достижении берега.

Небо от густоты непрозрачных облаков совсем померкло. Сильное стремление

валов отнимало у кормила направление, и порывистый ветр, то вознося нас на

мокрые хребты, то низвергая в утесистые рытвины водяных зыбей, отнимал у

гребущих силу шественного движения. Следуя поневоле направлению ветра, мы

носилися наудачу. Тогда и берега начали бояться; тогда и то, что бы нас при

благополучном плавании утешать могло, начинало приводить в отчаяние. Природа

завистливою нам на сей час казалася, и мы на нее негодовали теперь за то,

что не распростирала ужасного своего величества, сверкая в молнии и слух

тревожа громовым треском. Но надежда, преследуя человека до крайности, нас

укрепляла, и мы, елико нам возможно было, ободряли друг друга.

Носимое валами, внезапу судно наше остановилось недвижимо. Все наши

силы, совокупно употребленные, не были в состоянии совратить его с того

места, на котором оно стояло. Упражняясь в сведении нашего судна с мели, как

то мы думали, мы не приметили, что ветр между тем почти совсем утих. Небо

помалу очистилося от затмевавших синеву его облаков. Но восходящая заря

вместо того, чтоб принести нам отраду, явила нам бедственное наше положение.

Мы узрели ясно, что шлюпка наша не на мели находилась, но погрязла между

двух больших камней и что не было никаких сил для ее избавления оттуда

невредимо.

Вообрази, мой друг, наше положение; все, что я ни скажу, все слабо

будет в отношении моего чувствия. Да и если б я мог достаточные дать черты

каждому души моея движению, то слабы еще были бы они для произведения в тебе

подобного тем чувствованиям, какие в душе моей возникали и теснилися тогда.

Судно наше стояло на средине гряды каменной, замыкающей залив, до С...

простирающийся. Мы находилися от берега на полторы версты. Вода начинала

проходить в судно наше со всех сторон и угрожала нам совершенным

потоплением. В последний час, когда свет от нас преходить начинает и

отверзается вечность, ниспадают тогда все степени, мнением между человеков

воздвигнутые. Человек тогда становится просто человек: так, видя

приближающуюся кончину, забыли все мы, кто был какого состояния {Состояния -

сословия.}, и помышляли о спасении нашем, отливая воду, как кому сподручно

было. Но какая была в том польза? Колико воды союзными нашими силами было

исчерпаемо, толико во мгновение паки накоплялося. К крайнему сердец наших

сокрушению ни вдали, ни вблизи не видно было мимоидущего судна. Да и то,

которое бы подало нам отраду, явясь взорам нашим, усугубило бы отчаяние

наше, удаляясь от нас и избегая равныя с нами участи.

Наконец судна нашего правитель, более нежели все другие к опасностям

морских происшествий обыкший, взиравший поневоле, может быть, на смерть

хладнокровно в разных морских сражениях в прошедшую Турецкую войну в

Архипелаге, решился или нас спасти, спасался сам, или погибнуть в сем благом

намерении: ибо, стоя на одном месте, погибнуть бы нам должно было. Он, вышед

из судна и перебирался с камня на камень, направил шествие свое к берегу,

сопровождаем чистосердечнейшими нашими молитвами. Сначала продолжал он

шествие свое весьма бодро, прыгая с камня на камень, переходя воду, где она

была мелка, переплывая ее, где она глубже становилась. Мы с глаз его не

спускали. Наконец увидели, что силы его начали ослабевать, ибо он переходил

камни медлительнее, останавливался почасту и садяся на камень для

отдохновения. Казалося нам, что он находился иногда в размышлении и

нерешимости о продолжении пути своего. Сие побудило одного из его товарищей

ему преследовать, дабы подать ему помощь, если он увидит его изнемогающа в

достижений берега, или достигнуть оного, если первому в том будет неудача.

Взоры наши стремилися вослед то за тем, то за другим, и молитва наша о их

сохранении была нелицемерна. Наконец последний из сих подражателей Моисея

{Моисей - в библейской мифологии пророк, который вывел евреев из Египта по

дну расступившегося Красного моря.} в прохождении, без чуда, морския пучины

своими стопами остановился на камне недвижим, а первого совсем мы потеряли

из виду.

Сокровенные доселе внутренние каждого движения, заклепанные, так

сказать, ужасом, начали являться при исчезании надежды. Вода между тем в

судне умножалася, и труд наш, возрастая в отливании оной, утомлял силы наши

приметно. Человек ярого и нетерпеливого сложения рвал - на себе волосы,

кусал персты, проклинал час своего выезда. Человек робкия души и

чувствовавший долго, может быть, тягость удручительныя неволи, рыдал, орошая

слезами своими скамью, на которой ниц распростерт лежал. Иной, воспоминая

дом свой, детей и жену, сидел яко окаменелый, помышляя не о своей, но о их

гибели, ибо они питалися его трудами.

Каково было моей души положение, мой друг, сам отгадывай, ибо ты меня

довольно знаешь. Скажу только тебе то, что я прилежно молился богу. Наконец

начали мы все предаваться отчаянию, ибо судно наше более половины водою

натекло и мы стояли все в воде по колено. Нередко помышляли мы выйти из

судна и шествовать по каменной гряде к берегу, но пребывание одного из наших

сопутников на камне уже несколько часов и скрытие другого из виду

представляло нам опасность перехода более, может быть, нежели она была в

самом деле. Среди таковых горестных размышлений увидели мы близ

противоположного берега, в расстоянии от нас каком то было, точно определить

не могу, два пятна черные на воде, которые, казалося, двигалися. Зримое нами

нечто черное и движущееся, казалося, помалу увеличивалось; наконец,

приближался, представило ясно взорам нашим два малые судна, прямо идущие к

тому месту, где мы находилися среди отчаяния, во сто крат надежду

превосходящего. Как в темной храмине, свету совсем неприступной, вдруг

отверзается дверь, и луч денный, влетев стремительно в среду мрака,

разгоняет оный, распростирайся по всей храмине до дальнейших ее пределов, -

тако, увидев суда, луч надежды ко спасению протек наши души. Отчаяние

превратилося в восторг, горесть в восклицание, и опасно было, чтобы

радостные телодвижения и плескания не навлекли нам гибели скорее, нежели мы

будем исторгнуты из опасности. Но надежда жития, возвращался в сердца,

возбудила паки Мысли о различии состояний, в опасности уснувшие. Сие

послужило на сей раз к общей пользе. Я укротил излишнее радование, во вред

обратиться могущее.

По нескольком времени увидели мы две большие рыбачьи лодки, к нам

приближающиеся, и, при настижении их до нас, увидели в одной из них нашего

спасителя, который, прошед каменною грядою до берега, сыскал сии лодки для

нашего извлечения из явной гибели. Мы, не мешкав ни мало, вышли из нашего

судна и поплыли в приехавших судах к берегу, не забыв снять с камня

сотоварища нашего, который на оном около семи часов находился. Не прошло

более получаса, как судно наше, стоявшее между камней, облегченное от

тяжести, всплыло и развалилося совсем. Плывучи к берегу среди радости и

восторга спасения, Павел - так звали спасшего нас сопутника - рассказал нам

следующее:

"Я, оставя вас в предстоящей опасности, спешил по камням к берегу.

Желание вас спасти дало мне силы чрезъестественные; но сажен за сто до

берега силы мои стали ослабевать, и я начал отчаяваться в вашем спасении и

моей жизни. Но, полежав с полчаса на камени, вспрянув с новою бодростию и не

отдыхая более, дополз, так сказать, до берега. Тут я растянулся на траве и,

отдохнув минут десять, встал и побежал вдоль берега к С... что имел мочи. И

хотя с немалым истощением сил, но, воспоминая о вас, добежал до места.

Казалось, что небо хотело испытать вашу твердость и мое терпение, ибо я не

нашел ни вдоль берега, ни в самом С... никакого судна для вашего спасения.

Находясь почти в отчаянии, я думал, что нигде не можно мне лучше искать

помощи, как у тамошнего начальника. Я побежал в тот дом, где он жил. Уже был

седьмой час. В передней комнате нашел я тамошней команды сержанта. Рассказав

ему коротко, зачем я пришел и ваше положение, просил его, чтобы он разбудил

Г..., который тогда еще почивал. Г. сержант мне сказал: "Друг мой, я не

смею". - "Как, ты не смеешь? Когда двадцать человек тонут, ты не смеешь

разбудить того, кто их спасти может? Но ты, бездельник, лжешь, я сам

пойду..."

Г. сержант, взяв меня за плечо не очень учтиво, вытолкнул за дверь. С

досады чуть я не лопнул. Но помня более о вашей опасности, нежели о моей

обиде и о жестокосердии начальника с его подчиненным, я побежал к

караульной, которая была версты с две расстоянием от проклятого дома, из

которого меня вытолкнули. Я знал, что живущие в ней солдаты содержали лодки,

в которых, ездя по заливу, собирали булыжник на продажу для мостовых, я и не

ошибся в моей надежде. Нашел сии две небольшие лодки, и радость теперь моя

несказанна; вы все спасены. Если бы вы утонули, то и я бы бросился за вами в

воду".

Говоря сие, Павел обливался слезами. Между тем достигли мы берега.

Вышед из судна, я пал на колени, возвел руки на небо.

- Отче всесильный, - возопил я, - тебе угодно, да живем; ты нас водил

на испытание, да будет воля твоя. - Се слабое, мой друг, изображение того,

что я чувствовал. Ужас последнего часа прободал мою душу, я видел то

мгновение, что я существовать перестану. Но что я буду? Не знаю. Страшная

неизвестность. Теперь чувствую; час бьет; я мертв; движение, жизнь,

чувствие, мысль - все исчезнет мгновенно. Вообрази себя, мой друг, на краю

гроба, не почувствуешь ли корчащий мраз, лиющийся в твоих Жилах и завременно

жизнь пресекающий. О мой друг! - Но я удалился от моего повествования.

Совершив мою молитву, ярость вступила в мое сердце. Возможно? ли,

говорил я сам себе, чтоб в наш век, в Европе, подле столицы, в глазах

великого государя совершалося такое бесчеловечие! Я воспомянул о заключенных

агличанах в темнице бенгальского субаба {Агличане приняли в свое

покровительство ушедшего к ним в Калкуту чиновника бенгальского, подвергшего

себя казни своим мздоимством. Справедливо раздраженный субаб {Субаб -

правитель провинции в Индии.}, собрав войско, приступил к городу и оный

взял. Аглинских военнопленных велел ввергнуть в тесную темницу, в коей они в

полсутки издохли. Осталося от них только двадцать три человека. Несчастные

сии сулили страже великие деньги, да возвестит владельцу о их положении.

Вопль их и стенание возвещало о том народу, о них соболезнующему; но никто

не хотел возвестить о том властителю. Почивает он - ответствовано умирающим

агличанам; и ни един человек в Бенгале не мнил, что для спасения жизни ста

пятидесяти несчастных должно отъяти сон мучителя на мгновение.

Но что ж такое мучитель? Или паче, что ж такое народ, обыкший к игу

мучительства? Благоговение ль или боязнь тягчит его согбенна? Если боязнь,

то мучитель ужаснее богов, к коим человек воссылает или молитву, или жалобу

во время нощи или в часы денные. Если благоговение, то возможно человека

возбудить на почитание соделателей его бедствий; чудо, возможное единому

суеверию. Чему более удивляться, зверству ли спящего набаба или подлости не

смеющего его разбудить? - Реналь. История о Индиях, том II {"История обеих

Индий" Гийома Реналя (1713-1796), французского историка, близкого

энциклопедистам, была сожжена в 1781 г. за ее антиправительственный

характер.} (Прим. автора.)}.

Воздохнул я во глубине души. Между тем дошли мы до С... Я думал, что

начальник, проснувшись, накажет своего сержанта и претерпевшим На воде даст

хотя успокоение. С сею надеждою пошел я прямо к нему в дом. Но поступком его

подчиненного столь был раздражен, что я не мог умерить своих слов. Увидев

его, сказал: "Государь мой! Известили ли вас, что за несколько часов пред

сим двадцать человек находились в опасности потерять живот свой на воде и

требовали вашея помощи?" Он мне отвечал с наивеличайшею холодностию, куря

табак: "Мне о том сказали недавно, а тогда я спал". Тут я задрожал в ярости

человечества: "Ты бы велел себя будить молотком по голове, буде крепко

спишь, когда люди тонут и требуют от тебя помощи". Отгадай, мой друг, какой

его был ответ. Я думал, что мне сделается удар от того, что я слышал. Он мне

сказал: "Не моя "то должность". Я вышел из терпения: "Должность ли твоя

людей убивать, скаредный человек; и ты носишь знаки отличности, ты

начальствуешь над другими!.." Окончать не мог моея речи, плюнул почти ему в

рожу и вышел вон. Я волосы драл с досады. Сто делал расположений, как

отметить сему зверскому начальнику не за себя, но за человечество. Но,

опомнясь, убедился воспоминовением многих примеров, что мое мщение будет

бесплодно, что я же могу прослыть или бешеным, или злым человеком; смирился.

Между тем люди мои сходили к священнику, который нас принял с великою

радостию, согрел нас, накормил, дал отдохновение. Мы пробыли у него целые

сутки, пользуясь его гостеприимством и угощением. На другой день, нашед

большую шлюпку, доехали мы до Ораниенбаума благополучно. В Петербурге я о

сем рассказывал тому и другому. Все сочувствовали мою опасность, все хулили

жестокосердие начальника, никто не захотел ему о сем напомнить. Если бы мы

потонули, то бы он был нашим убийцею. "Но в должности ему не предписано вас

спасать", - сказал некто. Теперь я прощусь с городом навеки. Не въеду николи

в сие жилище тигров. Единое их веселие - грызть друг друга; отрада их -

томить слабого до издыхания и раболепствовать власти. И ты хотел, чтоб я

поселился в городе.

- Нет, мой друг, - говорил мой повествователь, вскочив со стула, -

заеду туда, куда люди не ходят, где не знают, что есть человек, где имя его

неизвестно. Прости, - сел в кибитку и поскакал.

Учебно-методический комплекс для студентов финансового, юридического и социально-экономического факультетов очной и заочной формы обучения Уфа-2008 г - страница 5,
Ассоциация гимназий санкт-петербурга воспитательные подходы и системы в современном гимназическом образовании Материалы Третьей Всероссийской конференции по проблемам современного гимназического образования в России, проходившей в Санкт-Петербурге по инициативе Ассоциации гимназий Санкт-Петербурга - страница 84,
5-в понеділок - страница 2,
Учебныйплан форма обучения очная образовательного учреждения среднего профессионального образования Нормативный срок обучения - страница 6,
Профессиональный стандарт вид экономической деятельности (область профессиональной деятельности): управление (руководство) - страница 15,
Епископ Александр (Семенов-Тян-Шанский),
28.Философский аспект учений психоанализа и неофрейдизма - 1. Мировоззрение как феномен духовной культуры общества....,
N 55/2003 окп, n 56/2003 окп в ред - страница 4,
Салман Рушди - страница 3,
Российские сми о мчс мониторинг за 10 Март 2012 г - страница 59,
Вводный курс нлп тренинга. (Из лягушек в принцы) январь 1978 г,
Свадебное путешествие на остров Маврикий !,
В ред. Постановлений Госкомтруда ссср, Президиума вцспс от 13. 09. 1977 n 310/П-14, от 01. 11 - страница 32,
Ли-были: „там жили") a king and a queen in Erin (король и королева в Эрине = в Ирландии), and they had an only son (и у них был: „они имели" единственного сына) - страница 21,
Http://www. FourthReich info/forum - страница 2,
Концепция системы обеспечения исполнения стандартов финансовой отчетности 2005 год - страница 12,
Учебник Третье издание - страница 21,
Ежеквартальный отчет открытое акционерное общество энергетики и электрификации "Липецкэнерго" (указывается полное фирменное наименование (для некоммерческой организации наименование) эмитента) - страница 3,
Кому больше принадлежит Августин античности или Средним векам. С одинаковым успехом его можно считать последним в ряду больших мыслителей античности и первым крупным идеологом Средневековья. Однако, если говорить более строго, поле его духовной культуры значительно шире того достаточно устойчивого с - страница 12,
Эзотерическая психология трактат о семи лучах том II всеми правами на издание книги владеет Люцис Траст - страница 37,
Проект додаток до рішення сесії міської ради VІ скликання - страница 4,
К дойке не готовы - Информационная услуга,
Зареєстровано в Міністерстві юстиції України 15 травня 1998 р - страница 6,
Про стан навколишнього природного середовища в Рівненській області у 2009 р - страница 37,