Глава II.  Типология художественной детали в экстериоризированных психологических текстах

Глава II.  Типология художественной детали в экстериоризированных психологических текстах

^ В акте чтения постоянно сменяют друг друга

две системы: посмотришь на слова – это

язык, посмотришь на смысл – это литература

(Барт)

1. О типологии детали в литературоведении и лингвистике

О сложности и многогранности художественной детали свидетельствует существование целого ряда её классификаций.

Несомненный интерес представляет типология детали В.А.Кухаренко [1979], называющая главными критериями детали специфику её функционирования и дистрибуции в тексте. В соответствии с предложенными критериями В.А. Кухаренко различает четыре типа детали:

^ Изобразительная деталь. Косвенно участвует в создании образа. Употребляется единично. Создает впечатление физической ощутимости воспринимаемого объекта и сопричастности читателя к этому восприятию.

^ Уточняющая деталь. Косвенно участвует в создании образа. Распределяется кучно. Создает достоверность описываемых событий, апеллируя к совместному опыту автора и читателя.

^ Характерологическая деталь. Непосредственно формирует образ, фиксируя его отдельные черты на протяжении всего текста. Направлена на повторное выделение ведущей черты персонажа или его всестороннюю характеристику. Включает читателя в процесс сотворчества, создавая у него впечатление непричастности автора к конечному выводу.

^ Имплицирующая деталь. Употребляется единично и концентрированно. Создает образ отношений между персонажами или между героем и реальностью, проникая во внутреннюю сущность явлений [Кухаренко 1979, 44].



В основе классификации детали М.А. Березняк [1985] лежит сбалансированное сочетание лингвистических критериев и критериев, выходящих за рамки лингвистики и смыкающихся с семиотикой, теорией коммуникации и теорией информации. По мнению М.А. Березняк, деталь обладает большим смысловым потенциалом, чем её окружение и является элементом текстового уровня. Особенности функционирования детали зависят от специфики актуализации словесного материала, формирующего деталь, и от той роли, которую играет деталь в иерархичной образной системе текста.

Сочетание семантических и функциональных параметров позволяет разграничить три типа детали:

^ Констатирующая деталь (КД). Реализуется языковыми единицами в узуальном значении. Создаёт эффект достоверности.

Имплицирующая деталь (ИД). Характеризуется одновременной актуализацией более чем одного значения лексической единицы. Неоднозначность языкового оформления воспринимается симультанно и независимо от того, повторяется ли деталь. Глубинный смысл – импликация.

^ Репрезентирующая деталь (РД). Объединяет элементы текста, которые одновременно реализуют не менее двух значений языковой единицы: узуальное, зафиксированное в словаре, и текстовое, реализуемое только в данном тексте. Восприятие детали проходит две стадии: семантическую стадию понимания, в которой ведущую роль играют парадигматические и синтагматические функции, и семиотическую стадию узнавания, опирающуюся на текст. Глубинный смысл – подтекстовая информация.

Как утверждает М.А. Березняк, виртуальные модели констатирующей, имплицирующей и репрезентирующей деталей являются вариантами единого стилистического явления “художественная деталь”, соотносятся с ним как отдельное с общим и составляют его парадигму. Образ, индуцируемый имплицирующей деталью, столь же многообразен, сколь и представление объекта рядом констатирующих деталей. Вместе с тем, сам этот образ является составной частью многопланового образа, возникающего при употреблении детали репрезентирующего характера [Березняк 1985, 14].

Типы детали, по Березняк, коррелируют с различными степенями эстетической значимости слова в художественном тексте [Загоровская 1977]. Таковыми являются:

1. Минимальная индивидуализация значения слова, выражающаяся в выборе компонентов и оттенков, необходимых для создания художественной системы произведения. Семантические сдвиги и приращения смысла в слове отсутствуют (Ср. КД, по Березняк).

2. Приобретение словесными единицами дополнительных оттенков значения, приращений смысла (Ср. ИД, по Березняк).

3. Максимальные, существенные изменения семантики слов, образование художественных собственно эстетических значений (Ср. РД, по Березняк) [Загоровская 1977, 17-18].

Все словесные единицы художественного произведения независимо от степени их семантической трансформации являются составляющими, в процессе взаимоотношения и развития которых происходит становление художественной идеи и художественного образа. Под влиянием эстетической организации языкового материала актуализируются потенциальные возможности языкового знака. При этом степенью эстетической значимости слова определяется его роль как элемента системы [Ibid.]. Особенности функционирование детали иллюстрируют суггестивность поэтического слова: в его семантической структуре появляются значения, изначально не входящие в смысловое ядро и лежащие на стыке денотативных, коннотативных и ассоциативных компонентов семантической структуры.

В настоящем исследовании предлагаются две классификации художественной детали. С учётом предмета изображения психологического текста - внутреннего Универсума персонажа-квазисубъекта - деталь понимается как “овнешняющая” чувство.

В первой классификации главная функция “овнешняющей” детали - способность проникать во внутренний мир персонажа - описывается как зависящая от её семантики. Основным критерием вычленения отдельных типов детали становится специфика текстовой трансформации семантико-стилистического потенциала языковых единиц, формирующих деталь в тексте (функционально-семантическая классификация детали).

Во второй классификации рассматривается участие детали в моделировании художественной действительности, в частности, описывается способность детали имплицитно изображать формирование или “разрушение” картины мира в квазисознании. Слова, поступки, особенности внешности и детали быта персонажа трактуются как “отпечатки”, “следы” его картины мира (гносеологическая классификация детали).

Признаки, выделяемые на основе функционально-семантической и гносеологической классификаций детали, позволяют описать её сложную природу.

Исходя из общепринятого положения о том, что анализ художественной речи должен охватывать словарь и сообщение, т.е. парадигматический и синтагматический план, при описании особенностей художественной детали нами, вслед за А.С. Агаханянц [1989], будет использоваться процедура анализа, меняющаяся в зависимости от конкретных задач исследования:

1) семантико-стилистический потенциал ЛЕ, формирующих деталь, выявляется методом компонентного анализа и включает, с одной стороны, анализ текстов словарных дефиниций (системных контекстов), а с другой - многоступенчатый дефиниционный анализ (МДА) – последовательное применение в толковании слов дефиниционных замен с целью их наиболее полного описания;

2) характер актуализации ЛЕ в условиях микроконтекста предложения и возможность возникновения у них окказиональных смыслов выявляются методом контекстуального анализа: системное рассматривается во взаимодействии с окказиональным;

3) смысловые наслоения, создаваемые системой деталей в составе макроструктуры целого текста и активно способствующие формированию содержательно-концептуальной информации, выявляются методом сквозного анализа текста и его лингвостилистической интерпретации с привлечением факторов культурно-исторического контекста.

Предлагаемая методика отвечает традиционным требованиям к анализу художественной речи. Согласно В.А. Кухаренко, такой анализ должен включать:

1) анализ того, что использует автор (описание изолированных единиц синтаксического, лексического, морфологического, фонетического уровней, их частностей и распределения в тексте, составление номенклатурной описи произведения и определение потенциальных внутренних форм;

2) анализ того, как и почему автор использует именно эти языковые средства (привлечение множественных контекстов) [Кухаренко 1973].

Следует заметить, что как элемент текста деталь может выражаться единицами различных уровней: фонетического, морфологического, лексического, синтаксического (словосочетание, предложение, СФЕ), текстового. В работе, главным образом, анализируются детали, формируемые экспликационными сочетаниями, т.е. сочетаниями, в которых денотаты имен соотносятся как вещь и ее признак. Экспликация описывает глубинные синтаксические отношения (отношения денотатов), при этом не существенно, какое из двух слов подчинено другому, и является ли их связь предикативной или непредикативной [Никитин 1983, 63]. Ввиду ограниченности объема монографии в ней рассматриваются только те экспликационные сочетания, в которых имя признака (экспликант) выражается прилагательным, а связь экспликанта и экспликандума (имя вещи) является непредикативной.


^ Слово должно выступать точкой кристаллизации,

узлом всех обменов между структурой и

функцией…слово находится на пересечении языка

и речи, синхронии и диахронии, системы и

процесса (Рикёр)

^ 2.  Функционально-семантическая классификация детали

В психологической литературе проникновение детали в суть образа персонажа обычно связывается с раскрытием его внутренних, глубинных свойств13. Так, в приводимом ниже монологе-рассуждении (рассказ Г. Уэскотта The Pilgrim Hawk) не только описываются особенности внешности, позволяющие судить о пристрастии к пьянству, но и раскрывается взаимосвязь между этим пагубным увлечением и “тайниками” души. Внешние параметры служат для автора средством воссоздания “внутреннего человека”:

Drunkenness does superimpose a certain peculiarity and opaqueness of its own – monotonous complexion, odd aroma, pitch of voice, and nervous twitch – on the rest of a man’s humanity; over the personality that you have known sober. But worse still is the transparency and the revelation, as if were sudden little windows uncurtained, or little holes cut into common recesses of character. It is an anatomy lesson: behold the ducts and sinuses and bladders of the soul, common to every soul every born! Drunken tricks are nothing but basic human traits [Wescott, 296].

Экспликация связи между деталью и “овнешняемым” ею чувством содержится в описании заглавного героя рассказа В.С. Притчетта “The Sailor”. Неровная, как бы пританцовывающая походка Альберта Томпсона, в прошлом корабельного кока, объясняется его внутренней неуверенностью: случайно оказавшийся на берегу “морской волк” умудряется «заблудиться в трех соснах»:

Pale, coatless again in the wet, his hat tipped back from a face puddingy and martyred, he came up the hill with the dancing step of a man treading on nails. He had been lost again. He had travelled by the wrong train, even by the wrong line, he had assumed that, as in towns, it was safest to follow the crowd. But country crowds soon scatter. He had been following people – it sounded to me – to half the cottages for miles around [Pritchett, 283].

Взаимоотношение между деталью и чувством, которое она объективирует, не всегда носит прямолинейный характер. Иногда деталь имплицирует внутренний мир методом от противного. Например, Уош Уильямс, герой рассказа “Respectability” Ш. Андерсона, – самое уродливое создание в городе: своим неопрятным видом он напоминает обезьяну:

If you have lived in cities and have walked in the park on a summer afternoon, you have perhaps seen, blinking in the corner of his iron cage a huge grotesque kind of monkey, a creature with ugly, sagging, hairless skin below his eyes and a bright purple under body. This monkey is a true monster...

Wash Williams, the telegraph operator of Winesburg, was the ugliest thing in town. His girth was immense, his neck thin, his legs feeble. He was dirty. Everything about him was unclean. Even the whites of his eyes looked soiled [Anderson, 89].

Однако, как показывают события, за безобразной внешностью “настоящего чудовища” (true monster) скрываются душевная чистота и способность к самопожертвованию: герой остаётся преданным своей избраннице, несмотря на коварство, измены и предательство.

Рассмотренные варианты импликации внутреннего через внешнее находят своеобразное подтверждение в размышлениях полицейского Эдуарда Дилэйни (Sanders. The Third Deadly Sin). Вышедший на пенсию Дилэйни неофициально помогает бывшим коллегам в расследовании сложного дела и вызывает этим раздражение начальства. Резок с Дилэйни и лейтенант Славин. По мнению Дилэйни, раздражённый голос, напряжённый взгляд и заострённые черты лица Славина, как нельзя лучше соответствуют его безаппеляционности и категоричности:

‘What the fuck’s going on here’ an angry voice demanded...

Slavin was a cramped little man with nervous eyes and a profile as sharp as a hatchet. Bony shoulders pushed out his ill-fitted uniform jacket. His cap was too big for his narrow skull; it practically rested on his ears.

Appearances are deceiving? Bullshit, Edward X. Delayney thought. In Slavin’s case, appearances were accurate tipoff to the man’s character and personality [Sanders, 138-139]

Процитированные микроконтексты позволяют увидеть, как функционирует деталь, “овнешняющая” внутреннее в психологическом тексте. Субъективно-окрашенные компоненты текста придают повествованию особую эмоциональную тональность, позволяют выдержать его в нужном автору эмоциональном ключе, при этом тонкость психологического рисунка, глубина и характер проникновения деталей в моделируемый мир чувств зависят от аксиологического, эмоционального и экспрессивного фона языковых единиц, реализующих деталь в тексте.

Предлагаемая ниже функционально-семантическая классификация детали учитывает данную зависимость и охватывает следующие типы детали:

1. Эмоционально-нейтральная деталь

^ Функциональный аспект детали заключается в обеспечении достоверности и мотивированности образа14. По отношению к его эмоциональной специфике деталь нейтральна. Создавая основу целостного образа, деталь способствует количественному накоплению информации о нём.

^ Механизм образования детали предполагает актуализацию семантического потенциала стилистически нейтральных лексических единиц, их использование в основных узуальных значениях. Выбор денотата детали определяется его важностью для развития сюжетной линии произведения.

2. Эмоционально-окрашенная деталь

^ Функциональный аспект детали заключается в формировании эксплицитного эмоционально-оценочного отношения персонажа к изображаемым событиям. Деталь соотносится с минимальной эмоциональной индивидуализацией образа и обеспечивает количественный прирост информации о нём.

^ Механизм образования детали предполагает: а) реализацию основного значения лексических единиц, эмоциональность и оценочность которых входит в состав их денотативных компонентов; б) актуализацию узуальных коннотаций стилистически окрашенных лексических единиц; в) изменение семантической структуры стилистически нейтральных единиц путем внесения в нее окказиональных коннотаций, порождаемых комбинаторикой слов на уровне словосочетания.

3. Эмоционально-сущностная деталь

^ Функциональный аспект детали заключается в импликации сущностных характеристик образа, особенностей характера персонажа, важных “для него” чувств. Вскрывая глубинный смысл отношений и характеров, деталь обеспечивает качественный скачок в приросте образной информации.

^ Механизм образования детали предполагает функционирование языковых единиц в условиях “непогашающего контекста”, то есть связан с реализацией многозначности слова.

4. Эмоциональный символ.

^ Функциональный аспект детали заключается в замещении ею чувства или понятия (не чувства), при условии, что основой символизации понятия является упорядочивание чувств, с которыми оно соотносится (ассоциируется). Как чувство, так и понятие (не чувство), представленные символом, сущностно важны с точки зрения развития образа персонажа. Деталь способствует качественному накоплению информации об образе.

^ Механизм образования детали предполагает изменение денотативного состава лексических единиц, приобретение ими окказиональных текстовых значений. Собственно эстетические значения языковых единиц, сопровождающие появление эмоционального символа, обеспечивают максимальное воплощение авторских интенций.

В рамках функционально-семантической классификации переход количества в качество связывается с двумя факторами: характером раскрытия деталью внутреннего мира персонажа и спецификой актуализации словесного материала, формирующего деталь в тексте. При всей сложности разграничения количественных и качественных параметров по отношению к детали, о них можно говорить как о преобладающих, по сути, процессах.

Принципиальная невозможность верификации эмоциональной нагрузки на деталь исключает жёсткие границы между её отдельными типами. Более того, закономерно существование промежуточного (интегрального) типа детали, который объединял бы семантические и функциональные характеристики, изначально (то есть в рамках предложенной классификации) присущие различным её типам. Примером интегральной детали может служить эмоционально-сущностная деталь-фрагмент, функционально направленная на передачу глубинного смысла, но состоящая из эмоционально-нейтральных или эмоционально-окрашенных компонентов текста. Деталь-фрагмент интегрирует эстетический потенциал образующих её деталей, обеспечивает сгущение эмоциональных и оценочных коннотаций и создаёт на участке текста объёмный смысл. Рост эмоциональной нагрузки на составляющие фрагмента обусловливает их функциональную трансформацию в сторону глубинной текстовой импликации.

Функциональный сдвиг детали может охватывать и масштабы целого художественного произведения, когда, первоначально появляясь в тексте для выполнения своих обычных функций, эмоционально-нейтральная и эмоционально-окрашенная детали по ходу развития текстовой ситуации начинают вскрывать сущностные (зачастую символические) смысловые связи.

Существование интегрального типа детали и возможность её функционально-семантических трансформаций в рамках текста подтверждают вероятностный характер образования детали. Проспективно-ретроспективное прочтение целого художественного произведения превращается в необходимое условие её адекватной интерпретации.

Классификация детали, как любая иная, лишь огрублённо моделирует возможный эстетический мир. Однако, стоит заметить: сила модели, не в последнюю очередь, зависит от осознания исследователем её ограниченности.

  1. ^ Эмоционально-нейтральная деталь

“Вероятно нужно искать авторское намерение не в душе и сознании, - пишет В. Изер, - а ограничиться его качественными проявлениями в селективности текста по отношению...к окружающему миру ”[Изер 2001, 193]. Литературный текст не копирует, а осуществляет селекцию из имеющихся в наличии организующих структур с тем, чтобы перекомпоновать их и реализовать тем самым авторский замысел. Как акт вымысла селекция оказывается возможностью постичь интенциональность текста. Внутритекстуальным эквивалентом селекции из систем мира выступает комбинация элементов текста: от комбинируемости значений слов до схем организации персонажей и их действий [Изер, Op. Cit, 190-194].

Эстетический смысл искусства, таким образом, заключается не в том, чтобы воспроизвести действительность во всех её проявлениях. Писатель создаёт художественно-обобщенный образ, выбирая типичные характеристики действительности и целенаправленно отбирая необходимый для её изображения словесный состав. Охватить многообразие всех черт изображаемого он не в состоянии, поэтому любой художественный текст “схематичен” (Р. Ингарден). При этом смысл литературного текста уникален, и его нельзя представить синонимичными средствами: любое изменение языкового выражения влечет за собой разрушение художественного образа или создание нового [Степанов 1974, 72-73]. Это повышает ответственность художника за избранное им слово.

В психологической литературе ХХ в. приёмы монтажа превращаются в важнейшее звено авторской поэтики. Автор “отступает” на задний план. Внутренний мир героя находит “непосредственное самовыражение”. “Мелкие детали и мелочные подробности” пронизывают речь рассказчика [Бельчиков 2002, 443, 445] и лишь на первый взгляд создают бессистемную, «хаотичную» действительность. Подобно движущейся камере, не способной зафиксировать всё, авторский взгляд выхватывает из происходящего наиболее значимые фрагменты - детали - с тем, чтобы объединить их впоследствии в целостную картину. Понимание истинного смысла детали приходит к читателю после того, как он “увидит” эту картину во всей её многогранности15.

Образы персонажей, природы, вещей не реализуются в тексте одномоментно. Они формируются постепенно, накапливая по ходу развития отдельные компоненты – детали. Эмоционально-нейтральная деталь - предмет описания данного раздела - цементирует образ, способствует целостности его восприятия.

Мы “входим” в мир художественного текста, осваиваемся с его нормами, “вживаемся” в него, на время абстрагируясь от собственной точки зрения [Успенский 1995, 174]. Фиксация характеристик образа эмоционально-нейтральной деталью помогает читателю “вжиться” в образ, поскольку убеждает в его мотивированности и правдоподобии. Читатель почти не ощущает “зыбкой, ускользающей границы между реальностью и воображаемым”, попытка преодолеть которую на самом деля является лишь иллюзией [Бютор 2000, 39].

Подтверждающая “волшебную силу изоморфизма” (Лотман) эмоционально-нейтральная деталь приближается к подробности (см. 1.1). Ей не свойствененны акцент на переживаниях героя и дополнительное экспрессивное содержание. По отношению к эмоциональной специфике образа она безразлична, что отражается уже в самом её названии. Эмоционально-нейтральная деталь воплощает тенденцию к экстенсивному развитию образа, накапливает о нём количественную информацию и является констатирующим компонентом текста. Выбор эмоционально-нейтральной детали диктуется степенью важности денотата той языковой единицы, которая формирует деталь в тексте.

В качестве иллюстрации функционирования эмоционально-нейтраль­ной детали приведём отрывок из рассказа К. Мэнсфилд “The Doll's House”. Подробное описание кукольного дома - новой дорогой игрушки в доме Бернеллов обусловлено её ключевой ролью в происходящих событиях. Слава о кукольном чуде быстро распространяется по округе на зависть живущим здесь малышам. Каждый пытается заручиться дружбой виновниц торжества, чтобы быть приглашённым на просмотр необыкновенного дома. Выбор эмоционально-нейтральных деталей, описывающих чудесную игрушку, диктуется степенью важности их денотата: “gold frames”, “red carpet”, “red chairs”, “real bedclothes”, “tiny plates”, “big jug”. Детализация придаёт изображению необходимую убедительность. Стилистически нейтральные ЛЕ, формирующие эмоционально-нейтральные детали, реализуют в тексте прямые узуальные значения:

  1. gold – coloured like gold;

  2. red – of the colour of fresh blood, rubies, human lips, the tongue, maple leaves in autumn, post-office pillar boxes in GB;

  3. real – not made up or artificial;

  4. tiny – very small;

  5. big – of large size, extent, capacity, importance etc.

There were pictures on the walls, painted on the paper with gold frames complete. Red carpet covered all the floors except the kitchen; red plush chairs in the drawing room, green in the dining room; tables, beds with real bedclothes, a cradle, a dresser with tiny plates and one big jug [Mansfield, 113].

Известно, что человек замечает прежде всего аномальные явления: непорядок информативен тем, что не сливается с фоном и воспринимается семиотически как знак скрытого смысла. Однако природа творчества не исчерпывается поиском аномалий [Арутюнова 1988, 313-314]. Путь к широким художественным обобщениям зачастую открывают, на первый взгляд, незначительные штрихи, так называе­мые “житейские мелочи”, позволяющие читателю «узнать» персонаж. Таковыми и являются эмоционально-нейтральные детали.

2. Рыночное саморегулирование в сфере туризма - Конспект лекций по курсу «Экономика и управление в сфере социально-культурного...,
Жития святых - страница 19,
Российские сми о мчс мониторинг за 23 декабря 2011 г - страница 135,
План мероприятий по надзору на объектах надзора на 2009 г. № п п - страница 34,
Мифы  о  богах  и их борьбе с гигантами и титанами изложены в основном по поэме  Гесиода  "Теогония"   (Происхождение   богов) - страница 37,
Сапп республики Казахстан, 2011 г., №28, ст. 350; "Казахстанская правда" от 27. 08. 2011 г., №272-274 (26693-26695); от 31. 08. 2011 г., №276-277 (26697-26698) - страница 11,
«Волшебный скальпель» - страница 2,
И. А. Борскивер Рынок и цена категории, обусловленные товарным производством. Причем первичным является рынок. Это объясняется тем, что при товарном производстве экономические отношения проявляются главным образом,
1. 1 Склад фонду оплати праці І його характеристика - страница 2,
Каждая эпоха творит свою систему представлений - страница 2,
Осознание тонких движений и дыхания - Йога Нидра,
ОБУЧЕНИЕ И МАССОВАЯ КОММУНИКАЦИЯ - Д. А. Леонтьев психология смысла,
Библиотека филолога и. Р. Гальперин очерки по стилистике английского языка - страница 24,
Www koob ru Р. С. Немов психология втрех книгах - страница 27,
Имущественные налоговые вычеты - Е. В. Карсетская введение право граждан заниматься предпринимательской деятельностью...,
Початкова освіта - Зміст Дошкільна освіта,
Владимир Ларин Мир русского знахаря: первые уроки,
К э. н., доцент Кузнецова Е. Д,
Раздел 2. Россия и страны СНГ: новые тенденции развития в постсоветском регионе и кризис региональной интеграции в рамках СНГ,
Решение задач 47 поиск информации в сети интернет 49 - страница 18,
ВТОРОЕ УПРАЖНЕНИЕ - Ю. Л. Каптен основы медитации вводный практический курс,
6. Неценовые стратегии фирмы - Учебное пособие предназначено для студентов специальности 080103. 65 Национальная экономика,
Глубоко на юге лежат, возможно, самые завораживающие и самые дикие места нашей планеты. Покрытые льдом и снегом горные вершины сияют в лучах незаходящего солнца,
139 Очевидные моменты в научном мышлении об эмоциях - В. К. Вилюнас Печатается по постановлению Редакционно-издательского...,